Джудит О`Брайен - В тесной комнате

— Итак, теперь вам все известно, — сказала я наконец. — Вы знаете, что я трусливая убийца.

Я чувствовала облегчение оттого, что выложила ему все, что поделилась с ним давящей на меня тяжестью. Он молчал.

— Ну? — не выдержала я. — Пожалуйста, скажите же что-нибудь!

Кристофер собрал горкой хлебные крошки и теперь подталкивал эту горку то в одну, то в другую сторону.

— Майк Джигант, — проговорил он. Я стала судорожно вспоминать, знаю ли это имя. — Думаю, в первый раз я столкнулся с Майком Джигантом в шестом классе. Он связал вместе шнурки моих башмаков. Я встал, тотчас же упал и поклялся, что буду ненавидеть его до конца жизни.

— Ну и что же? Что было дальше?

— Я хранил эту клятву в течение четырех лет. Мы были членами одной футбольной команды, и у нас были общие друзья. И хотя бы раз в год мы умудрялись подраться. Но это не были смертельные драки. Так, пустяки, до первой крови или выбитого зуба. Позже, когда я был уже в старших классах, я оставил что-то в своем школьном шкафчике. Раздевалка была пуста, и я услышал, как кто-то плачет в душе. Я заглянул туда и нашел там Майка Джиганта. Он сидел полностью одетый, прислонившись спиной к кафельной стене, опустив голову на руки. Оказалось, что умерла его бабушка. Он хотел, чтобы я ушел, но я остался и сел с ним рядом. Мы почти не разговаривали. Потом пришло время мне идти домой, а он даже не поднял головы, когда я встал. Но на следующий день после занятий он дожидался меня. Я думал, что он на меня набросится. Поэтому снял свой ранец и приготовился драться.

— И что случилось?

— Ничего. Он поблагодарил меня и пошел домой. И мало-помалу мы стали друзьями. Но началось все с того, что мы перестали враждовать. Мы больше не дрались и не плевали друг в друга, если наши пути пересекались. Ну а дружба завязалась позднее и развивалась довольно медленно.

— Значит, первый шаг сделали вы.

— Ну, можно сказать и так. Но в некотором отношении и он пошел мне навстречу тогда, в душе. Он ведь мог оттолкнуть меня, но не сделал этого.

Я принялась наконец за свой давно остывший суп, думая о том, насколько по-другому могло все сложиться, если бы я поменьше копалась в своих чувствах.

— А вы и Майк все еще друзья?

Кристофер усмехнулся:

— Да. Собственно говоря, его младшая сестра была моей женой.

— О!

Я не знала, что бы такое сказать. Снова речь зашла о его жене. Его способность прощать привела его прямиком к счастью. Моя же неспособность примириться с обидами привела меня… Ну вы знаете к чему.

— Николь! — Кристофер подался вперед, ко мне, так близко, что его дыхание коснулось моих волос и слегка растрепало их. — Я готов побиться об заклад, что Марта Кокс жива, здорова и благоденствует.

— В таком случае где же она?

— Кто знает? Жизнь сложна. Вероятно, у нее были собственные причины исчезнуть. Но я скажу вам одну вещь. Едва ли ее исчезновение имеет отношение к фруктовому кексу.

— Вы действительно так считаете?

Кристофер кивнул:

— Ни минуты не сомневаюсь. И, если вы не возражаете, я готов помочь вам найти ее. Мне всегда хотелось быть сыщиком-любителем. К тому же я пересмотрел столько фильмов с Диком Пауэллом, что буду просто счастлив помочь вам.

— Правда? И с чего мы начнем?

— Ну, сначала мы закончим наш обед. Потом выпьем кофе. А дальше будем думать, почему только что нанятая на работу бывшая «Мисс Джорджия» пожелала исчезнуть и где она может обретаться. Как вам такой план?

— Отлично. Но ведь полиция уже несколько дней разыскивает Марту Кокс — и никаких результатов.

— Верно. Интересно знать, в полную ли силу они стараются? На этой неделе они не особенно напрягались. В газетах ее исчезновение тоже освещалось не очень широко. Полиция ведь и сейчас ведет расследование? Да? В то же время нет оснований считать, что идет нечистая игра. Марта Кокс исчезла, но едва ли это преступление, если исчезает взрослый человек в здравом уме и твердой памяти.

— Возможно.

В том, что говорил Кристофер, просматривался несомненный здравый смысл.

— Но давайте попробуем рассудить по-другому, — продолжал он. — Все свидетельствует о том, что едва ли она была отравлена. Если бы это было так, ее обнаружили бы в отеле. Верно? Или где-нибудь на обочине дороги рядом с ее машиной, и дыхание ее отдавало бы запахом фруктового кекса. А этого, как вы знаете, не случилось. Да и смертельно больные люди обычно не склонны упаковывать свои чемоданы и спокойно уезжать.

В первый раз за эти дни передо мной блеснул луч надежды. И тут мы подошли к лучшей части обсуждения нашей проблемы. Я положила ложку:

— А почему у вас выдался такой тяжелый день?

Кристофер поднял брови:

— Итак, мы возвращаемся к самому началу. Верно? Для меня этот день был ужасным не в том смысле, что пришлось заниматься ужасными вещами. Я не ходил вокруг да около, собираясь признаться в убийстве. Просто…

— Что?

— Я наконец осознал, что вряд ли смогу стать писателем-романистом. Я приехал сюда в надежде найти источник вдохновения. Но этого не случилось. И дело не в Саванне, а во мне самом.

— Но что вы хотели здесь найти? Какого рода вдохновение?

— Не знаю толком. Просто почему-то мне казалось, что здесь я найду нужный мне импульс.

— Но может быть, вы еще здесь что-нибудь и найдете, — возразила я и ободряюще коснулась его руки. Медленно и нежно он взял мою руку и погладил ее.

— Думаю, это уже произошло, — сказал он тихо.

И прежде чем я успела ответить, принесли наконец пышущее жаром второе блюдо. И в первый раз за эти несколько дней я почувствовала, что отчаянно голодна.

Мы больше не возвращались в тот день к вопросу о судьбе пропавшей бывшей «Мисс Джорджии». Да, впрочем, и ночью тоже.

Все происходило как в тумане. Все, что я запомнила, — это то, что мы пришли ко мне домой и долгие часы просидели рядом, и он обнимал меня за плечи. И это казалось мне правильным, естественным и нормальным.

Нам не хотелось изменить положения, перейти с дивана в другое место. Наши отношения естественно проходили одну фазу за другой, от нежного, похожего на прикосновения крыльев бабочки поцелуя до поцелуя крепкого, горячего и страстного. И во всем этом я черпала глубокий покой и утешение. Этот человек, с которым я была знакома так недавно, совсем не пугал меня.

Все было так, как я представляла себе это в мечтах.

Когда наступило утро, Кристофер наконец ушел, и ушел, как мне показалось, крайне неохотно. Прощаясь у двери, он снова поцеловал меня. Глаза его были еще затуманены, когда я спросила его:

— Так что же означает буква Ф, начальная буква вашего второго имени?

И он ответил не колеблясь:

— Финнеас.